Как вернуть к нормальной жизни детей, перенесших опухоль мозга

Алена Мешкова, директор Благотворительного фонда Константина Хабенского, объясняет: "Когда заходит разговор о наших подопечных — детях с опухолями мозга — ни у кого не вызывает сомнений, что им необходимо лечение. Но что подразумевается под этим словом и когда лечение можно считать оконченным, знают не все. Дело в том, что после операции на мозге у многих детей происходят серьезные когнитивные изменения. Одни учатся заново говорить и писать, другие сталкиваются с психологическими проблемами, сомнениями и страхами. Это страх снова пойти в школу, где тебя все забыли, страх публичных выступлений, комплексы по поводу внешнего вида. Вернуться к нормальной жизни и избавиться от этих проблем детям помогает системная реабилитация. Это занятия с психологом, логопедом и другими специалистами. У фонда есть отдельная программа под названием "Терапия счастья", в рамках которой мы как раз и делаем все для того, чтобы наши подопечные получили шанс снова жить так, как их сверстники: ходить на уроки, проводить время с друзьями и ничего не бояться".

Подопечные фонда Константина Хабенского после агрессивного лечения сталкиваются с массой проблем, решить которые помогает именно системная реабилитация. О том, что она из себя представляет и какую работу проделывает ребенок во время занятий, рассказывают логопед Анастасия Балакирева и психолог Ольга Кудинова.

— Зачем нужна реабилитация? Почему нельзя просто отправить ребенка домой после успешной операции и проведенной химиотерапии?

Анастасия Балакирева: В результате болезни у ребенка нарушаются многие функции. После операции на мозге и химиотерапии многим детям приходится заново не только учиться ходить, жевать и глотать, но и говорить и писать. Обойтись без помощи специалистов практически невозможно, потому что спонтанное восстановление распавшихся умений и знаний будет протекать медленнее, что повлечет за собой новые трудности: ребенок не сможет пойти вовремя в школу, вернуться в свой класс и усвоить новые знания.

— Почему нельзя ограничиться физической реабилитацией? Разве не главное — сделать так, чтобы ребенок снова мог уверенно ходить, бегать и прыгать?

Ольга Кудинова: Эмоциональное, физическое и интеллектуальное состояние ребенка должно восприниматься как единое целое. Если ребенок не пройдет период восстановления когнитивной деятельности, его коммуникация с внешним миром будет нарушена. В жизни ребенка, у которого не восстановлены речь и мышление, память и восприятие, волей-неволей появятся вторичные изменения — отставание в развитии, вынужденное домашнее обучение и так далее. Так как во время болезни внешний мир для ребенка часто ограничен его семьей, то мы проводим работу и с родителями.

— А при чем же здесь родители? Ведь болеет ребенок…

Анастасия Балакирева: Родители заболевшего ребенка переживают колоссальный хронический стресс с момента постановки диагноза и не прекращают испытывать его долгие годы даже во время ремиссии. В период болезни родители относятся к своему чаду как к хрустальной вазе, выполняя все просьбы и желания, потакая всем требованиям и капризам. В результате такой гиперопеки, безусловно, происходят изменения в поведении ребенка. А по окончании лечения семья сталкивается с проблемой возвращения ребенка в нормальную социальную среду, и в этот момент изменения, произошедшие в отношении к ребенку, дают о себе знать. Как вернуть ребенка в прежнее состояние? Как с ним взаимодействовать? Как отпустить его в школу, магазин или летний лагерь? Мы помогаем найти ответы на эти вопросы.

— Как выбираются специалисты и формируется программа для конкретного ребенка? Возможна ли такая ситуация: два ребенка прошли одинаковые курсы реабилитации, но результаты у них разные?

Анастасия Балакирева: Каждый человек индивидуален. Результаты операции, химиотерапии и лучевой терапии, возможности мозга и реабилитационный потенциал у всех разные. Не существует двух абсолютно одинаковых детей, поэтому и результаты после реабилитации разные. В нашем центре работают логопед, клинический психолог и нейропсихолог. Какие занятия нужны конкретному ребенку, мы понимаем после первичной диагностики.