Это рассказ о плохих временах, о мгновенном раздражении, о вспышке гнева. Такое с каждым может произойти. Но лучше бы ни случалось. Лучше удержаться.
В гневе можно бросить что-нибудь: слова или вещь. Один маленький мальчик играл машинкой, потом отвлекся на минутку, а молодой папа на машинку наступил - было мало места в комнате, тесно жили.
Папа и так был раздражен и рассержен: на работе начальник-свовольник придирается, зарплату задерживают, такие времена были. И свою старую настоящую машину разбил из-за гололеда. Все вместе. И вот еще и наступил на машинку, чуть не упал.
Этот папа схватил машинку и швырнул ее в пол. Колесики полетели во все стороны, обломки — это была дешевая пластмассовая машинка. Она разлетелась на сто кусочков.
Папа выругался и закричал на мальчика: «Сколько раз я тебе говорил не разбрасывать игрушки!».
Мальчик стоял в колготках, они собрали складки, а на ступнях стали как ласты, фланелевая распашонка криво застегнута — мальчик сам ее надел после садика, самостоятельно. И игрушки он всегда убирал, игрушек было не так уж много, честно говоря.
Он стоял этот трехлетний мальчик, и глаза его наполнялись слезами. Губки дрожали и морщились. Но он не плакал. Он же сам виноват. Он просто стал молча собирать колесики и обломки. Он хотел оживить машинку. Он боялся. Было видно, что боится — а вдруг и его так же бросят в пол? И он разлетится на сто кусочков...
Молодой отец схватился за голову и выбежал на улицу. Он хотел все поправить! Немедленно все поправить! Магазины были закрыты. А в киосках тогда продавали разноцветные ликеры и прочее, чтобы отвлечься от реальности, вот и все. Да и денег, вспомнил отец, почти нет.
Потом папа купил сыну машинку, конечно. И снова все стало хорошо. Это же мелкий эпизод, крохотный случай из тяжелой жизни тех лет, ничего страшного не произошло.
А потом мальчик заболел и умер. Не из-за машинки, конечно, просто так произошло. И осталось вот это воспоминание о машинке. О колесики. О синей фланелевой распашонке. И о том, как мальчик хотел оживить машинку, но не смог...
В гневе многое можно бросить. Слова или вещи. Только не надо бросать то, что потом нельзя оживить и починить. То, что нам не по силам исправить сейчас. Потому что потом будет потом. И еще неизвестно, будет ли это потом. Люди не слишком крепкие. И их нельзя оживить, а вот воспоминания они оживают сами. Без разрешения. И жить с ними иногда невыносимо...
